Размышляя над рассказом А. Чехова «Дама с собачкой»



Чехова, с моей точки зрения, можно назвать “описателем повседневности”. В его произведениях нет ни предельного накала чувств, ни катастрофического отчаяния, ни всепоглощающей боли (либо все это глубоко скрыто в душе героев). Его персонажи встречаются, разговаривают, гуляют, занимаются пустяками, страдают... Страдают? Да. Но эти страдания, заключенные где-то внутри, спрятанные за разговорами о градусниках и о погоде, будучи перенесенными в другое время или в другие— экстремальные — обстоятельства, может быть, выльются в настоящую трагедию.
А пока эта неразвившаяся трагедия живет внутри, она спрятана, не доведена до крайней черты. Люди не в силах носить ее в себе, распыляют свою боль на мелочи и незначительности. Поэтому очень часто в рассказах и пьесах Чехова люди существуют со своей бесприютностью и душевным надломом в каком-то футляре. В себе. Вокруг них — мир, состоящий из таких же “закупоренных” людей. И это футлярное существование (я говорю о понятии “футляр” в широком смысле, который придан ему в известном рассказе) заставляет людей плыть по течению жизни. Но за этим футляром прячется мучительное одиночество, непонятость, ненужность, скрывается страдающая и измученная душа.
В рассказе “Дама с собачкой” происходит постепенное, если можно так выразиться, расфутляривание человека, обретение им истинного смысла жизни. С банальной истории — курортного романа — начинается настоящая, большая и хрупкая любовь.
Итак, на курорте встречаются два человека, жизнь которых скучна и нелепа. Их первый разговор — тоже о скуке. Их семьи только по названию могут считаться семьями: Анна Сергеевна вышла замуж из любопытства, мужа своего презирает, называя лакеем; Гуров не любит свою жену, считает ее церемонной и недалекой, давно ей изменяет. Все это не жизнь— жалкое подобие, блеклое отражение истинной жизни в кривом зеркале повседневности. Любовь изменяет их обоих: она открывает перед ними иное измерение, заставляет жить в полную силу, а не механически.
Гурову чувство возвращает утерянную было духовность. Только полюбив, он начинает осознавать красоту окружающего мира. Например, когда они сидели на скамейке, “подошел какой-то человек — должно быть, сторож, — посмотрел на них и ушел. И эта подробность показалась такой таинственной и тоже красивой”.
Вернувшись в Москву, герой думает, что забудет об Анне Сергеевне, как забывал о других женщинах. Но он уже по-настоящему полюбил ее, сам того не осознавая, — в нем проснулась душа. И эта душа, наполненная живительным чувством, не могла мириться с безобразием, существующим вокруг. Гуров замечает вдруг, что совсем одинок, что не с кем ему поделиться своими переживаниями, что с людьми можно говорить только на тему “осетрины с душком”. И тогда его охватывает отчаяние: “Какие дикие нравы, какие лица! Что за бестолковые ночи, какие неинтересные, незаметные дни! Неистовая игра в карты, обжорство, пьянство”. Героя мучит мысль о несовершенстве мира, о несовершенстве самого человека; мысленно он возвращается к событиям в Ялте, ему кажется, что там он был лучше, чище... Все самое светлое в жизни связано с его любовью.
Почему-то, мечтая о новой жизни, люди представляют ее иной, сверхъестественной, яркой. Они связывают наступление счастья с избавлением от всего того, к чему мы так привыкли. Может быть, поэтому некоторые люди не понимают творчества Чехова, считая любовь в его произведениях неистинной, обычной. Но писатель в высшей степени правдив — суета будет всегда вокруг нас. Совсем иное дело — как мы к ней сами будем относиться.
Для Гурова “эта маленькая женщина, ничем не замечательная, с вульгарною лорнеткой в руках” стала единственной целью жизни, самым дорогим человеком. Как это непохоже на него, считавшего женщин “низшей расой”! Даже “вульгарная лорнетка” отмечается скорее автором, чем героем: тот видит только любимую. Вводя эту деталь, Чехов специально несколько снижает образ героини; он не идеализирует, не делает из нее богиню — перед нами самая обыкновенная женщина. Писатель показывает, что любовь — это настоящее чувство к настоящему человеку. И именно такая любовь, возникающая независимо, спонтанно, облагораживает человекую натуру, становится целью его жизни.
В финале рассказа будущее героев неясно. Гуров и Анна Сергеевна надеются, что скоро “начнется новая, прекрасная жизнь”. Но они понимают также, “что до конца еще далеко-далеко и что самое сложное и трудное только еще начинается”. В чем суть такого открытого финала? Самое главное не то, что будет дальше, а то, что есть сейчас, — любовь. И лучше, любя, не быть уверенным в следующем дне, чем, оставаясь равнодушным, совершенно точно знать, что будет завтра, послезавтра, через неделю,, месяц, годы.



Мы будем очень благодарны, если Вы оставите здесь свой комментарий. Спасибо!

Поиск по сайту

Категории
Лев Николаевич Толстой [10]
Сочинения и рефераты на произведения Льва Николаевича Толстого
Антон Павлович Чехов [9]
Анализ текста, сочинения, образы героев
Готовые сочинения [86]
Сочинения, рецензии, проблематика на литературные произведения отечественных авторов
Биографии писателей [8]
Биографии великих авторов произведений

Поддержка
сообщение Сотрудничество:
support@knigapark.ru

Рекомендуем


Все книги на данном сайте электронной библиотеки являются собственностью уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая книгу, Вы обязуетесь в течении суток ее удалить.

наверх



Индекс цитирования